PlanetF1.com пообщался с Энди Сирсоном, спортивным директором британской школы Haileybury, где в подростковые годы учился Оскар Пиастри. И если сегодня в паддоке его чаще всего описывают одним словом — «невозмутимый», то, по словам Сирсона, это не маска и не выученная манера общения. Таков он и есть: спокойный, собранный, приземленный, без показной «звездности» и без желания производить впечатление любой ценой.
Энди подчеркивает: у Пиастри действительно есть внутренний драйв и амбиции, но они проявляются иначе, чем у многих гонщиков и элитных спортсменов. Это не тот тип уверенности, который бросается в глаза и звучит как вызов окружающим. Скорее, это тихая убежденность, которая не требует подтверждений.
Австралиец в Европе: редкий путь и ранний переезд
Несмотря на то, что сегодня мир кажется «маленьким» из-за перелетов и интернета, путь в Формулу-1 для австралийцев по-прежнему остается сложным. Из сотен пилотов, когда-либо выходивших на старт в этом чемпионате, уроженцев Австралии было совсем немного, и лишь единицы добирались до побед и титулов. На этом фоне история Пиастри выглядит еще более показательной.
В 14 лет он переехал в Европу и поступил в Haileybury в Хартфордшире — к северу от Лондона. Фактически он сменил большой город с миллионами жителей на очень спокойное место, где население исчисляется тысячами. Сирсон отмечает, что такой переезд легко мог бы выбить подростка из колеи, но Оскар прошел этот этап удивительно ровно. Отец какое-то время тоже находился в Европе, поэтому полного разрыва с привычной жизнью не было, однако адаптация все равно требовала зрелости.
Школа и гонки: он не «пропадал», а успевал
По словам Сирсона, Пиастри провел в школе четыре года — как раз в период, когда у многих подростков меняется характер, приоритеты и отношение к дисциплине. Но в его случае учителя видели другое: взрослую собранность и четкое понимание, чего он хочет.
Важно и то, что учеба для него не была формальностью. Не возникало ситуации, когда школа «где-то на втором плане», а сам ученик появляется только между поездками в Монцу или на очередной этап. Напротив, он оставался включенным и в учебный процесс, и в школьную жизнь, и в общение с друзьями.
Что особенно запомнилось педагогам
- он мог уехать на гоночный уик-энд, а в понедельник утром спокойно вернуться на занятия и сразу включиться в работу;
- домашние задания не «терялись» и не откладывались из-за соревнований;
- он одинаково серьезно относился и к учебе, и к спорту, не пытаясь оправдывать одно другим;
- в поведении не было подростковой бравады и желания подчеркнуть собственную исключительность.
Сирсон формулирует это просто: Оскар умел держать себя в руках, быстро воспринимать информацию и правильно ее обрабатывать, а все это опиралось на редкое внутреннее спокойствие.
Почему именно Haileybury: спортивная среда и стипендия
Выбор школы, как выяснилось, был вполне осознанным. У Haileybury давняя репутация места, где умеют развивать спортивные таланты — среди выпускников упоминается и Стирлинг Мосс. Пиастри получил спортивную стипендию и уже к концу 2015 года совмещал обычную школьную нагрузку с постоянными поездками по Европе на картинговые соревнования.
При этом Сирсон честно оговаривается: школа, разумеется, не «ставила» ему технику пилотирования и не учила гоночным приемам. Их вклад был в другом — в подходе, дисциплине и поддержке, которая помогала не разваливать жизнь на части.
В чем школа реально помогла будущему пилоту
- физическая подготовка: сильная спортивная база и тренерская среда, пусть и без отдельной «программы для гонщиков»;
- образование и планирование: система тьюторов, которая помогала держать учебу под контролем и параллельно думать о будущем, включая «план Б»;
- режим и ответственность: умение возвращаться из мира гаражей и пит-лейна в обычный класс и работать так, будто никаких отвлекающих факторов не существует.
Сирсон добавляет, что Пиастри закончил обучение с отличными оценками, и это тоже часть общей картины: он не позволял успехам в одном направлении разрушать другое.
Не автоспортом единым: крикет как «первая любовь»
Есть деталь, которая особенно выделяется в рассказе Сирсона: по его словам, главным увлечением Пиастри в школе был вовсе не автоспорт, а крикет. Энди называет его «абсолютной страстью» Оскара и даже допускает, что любовь к крикету появилась раньше, чем интерес к гонкам.
Это хорошо сочетается с тем, что Пиастри и во взрослом статусе не теряет связи с этим видом спорта. В межсезонье он возвращался в Австралию, в Мельбурн, и посещал матчи на знаменитом Melbourne Cricket Ground, включая тест Ashes. Для спортсмена такого уровня присутствие на крупных событиях часто становится частью публичной жизни, но Сирсон уверен: в случае Оскара это не только «обязательная программа», а искренний интерес.
В пансионе, вспоминает Энди, Пиастри постоянно говорил о крикете, играл и старался подавать мяч максимально быстро, разгоняясь настолько, насколько позволяли силы и техника.
Скромность без позы: почему о нем не говорят плохо
Отдельной линией в разговоре проходит тема характера. Сирсон практически не оставляет пространства для двусмысленности: он сомневается, что среди взрослых сотрудников или подростков найдется человек, который смог бы сказать об Оскаре что-то негативное.
И это, по его словам, проявлялось в мелочах. Там, где многие подростки демонстрируют самоуверенность и «классическую развязность», Пиастри оставался спокойным. Он выигрывал гонки, двигался к Формуле-1, но не возвращался после уик-энда с желанием рассказать всем, какой он молодец. Окружающие и так понимали, чего он добивается, однако сам он не делал из этого шоу.
Как его описывают в школе
- уравновешенный;
- собранный;
- скромный;
- обаятельный;
- вдохновляющий окружающих без громких слов.
Быстрый рост в Ф-1 и вера тех, кто знал его раньше
Уже в Формуле-1 внимание к Пиастри усилилось не только из-за манеры держаться, но и из-за темпов прогресса. Его дебютный сезон принес 97 очков — один из лучших показателей среди новичков того периода. Во втором сезоне пришли первые две победы, а третий год вывел его в реальную борьбу за самые высокие цели. Даже на фоне примеров стремительного взлета, вроде карьеры Макса Ферстаппена, такой темп выглядит впечатляюще.
Но Сирсон признается: его скорее удивляет, что кто-то удивляется. Для людей, которые видели Оскара в годы становления, успех выглядел логичным продолжением характера и привычек: дисциплина, спокойствие, внутренняя уверенность и отсутствие суеты.
Почему история Пиастри важна для учеников
Для Haileybury его карьера стала не просто поводом для гордости, а наглядным примером для нынешних школьников. Сирсон говорит, что это вдохновляет ребят заниматься спортом и в целом относиться к жизни серьезнее: мысль о том, что «он сидел на этом же месте всего несколько лет назад», работает сильнее любых мотивационных лекций.
При этом Энди подчеркивает: школа может дать тренеров, систему поддержки и правильную среду, но решающим остается сам человек. В случае Пиастри совпало все — и возможности, и характер, и готовность работать.
Испытание после 2025 года: сомнений в нем почти нет
Заключительная часть сезона 2025 года стала для Пиастри, вероятно, самым тяжелым отрезком карьеры на данный момент. Однако даже тогда он не «сорвался» эмоционально и не изменил себе — и это, как считает Сирсон, полностью соответствует тому, каким он был в школе.
В Haileybury уверены: если говорить о примере для подражания, то Пиастри подходит идеально. Он кажется скромным и собранным — и, по словам людей, знавших его задолго до Формулы-1, именно таким он и является на самом деле (источник: planetf1.com).
